Сравнивая себя в Ираке и Россию в Сирии, США пришлось сделать вывод не в свою пользу

Действия российских военных в Сирии выявили недостатки армии — таким образом этот конфликт помог РФ накопить ценный боевой опыт, пишет издание nationalinterest.org в материале, перевод которого представлен ниже. 

«В конце прошлого года Владимир Путин заявил, что Россия выполнила свою миссию в Сирии и в скором времени приступит к выводу своих войск. Однако, похоже, в обозримом будущем Россия намерена сохранить военное присутствие в этой разоренной войной стране. Некоторым сложившаяся ситуация весьма напоминает опыт США в Ираке и Афганистане. Но разница в том, что опыт России в Сирии  оказался гораздо полезнее и ценнее, чем опыт, полученный американцами в зонах боевых конфликтов, где они принимали активное участие. Положение в Сирии и роль России стало главной темой недавнего заседания в Центре национальных интересов (ЦФТНИ).

В состав рабочей группы ЦФТНИ входили исполнительный директор Центра Пол Дж. Сондерс, Роберт Э. Гамильтон (отставной полковник, ныне профессор в области исследований Евразии в военном колледже армии США) и старший научный сотрудник Центра военно-морского анализа Майкл Кофман. Вел дискуссию Хиль Барндоллар, директор Центра ближневосточных исследований в CFTNI.

Пол Сондерс начал заседание с изложения стратегических целей России до введения войск в Сирию. По его словам, они заключались в том, чтобы «предотвратить падение правительства Асада» и вести борьбу с терроризмом, сражаясь «с террористами там» в Сирии, а не на территории России. «Побочная выгода» для Москвы заключалась в попытке заставить «Соединенные Штаты вступить в какой-то политический диалог» после изоляции России от Запада на фоне присоединения Крыма. 

Сондерс подчеркнул, что достижение стабильного политического порядка в Сирии будет крайне затруднено без предоставления существенной внешней финансовой помощи на восстановление страны. Он заявил, что правительства государств Запада вряд ли окажут помощь режиму, во главе которого находится Башар Асад, и что лишь немногие, если вообще какие-либо другие правительства будут готовы взять на себя значительную финансовую ответственность, независимо от того, кто управляет Сирией. Он заметил, что по этой причине в руках США может оказаться больше рычагов влияния на политическое будущее Сирии, чем это часто предполагается в настоящий момент. По мнению Сондерса, серьезную проблему будет также представлять вопрос, что делать с оставшимися иностранными бойцами, поскольку лишь немногие правительства захотят принять их обратно.

Майкл Кофман в своей речи сделал обзор военной кампании в Сирии. По его словам, с точки зрения России, «на самом деле Сирия расколота на три войны». Первую можно обозначить как «Реконкиста кампании Асада», вторую – «Экзистенциальный конфликт между Турцией и курдами», а третья представляет собой «открытую войну на истощение между Израилем и Ираном». По словам Кофмана, именно последний конфликт является для России самым рискованным, потому что по сути это противостояние — «война на Ближнем Востоке, не то, ради чего они пришли в Сирию», поскольку «существует гигантская ответственность и риск неверного понимания ситуации». Эскалация ирано-израильского конфликта вынудит Россию нарушить обещания, данные одной или обеим сторонам, что может поставить под угрозу статус РФ как единственного государства, которое поддерживает хорошие отношения и с Ираном, и с Израилем.

Кофман также обсудил влияние сирийского конфликта на российскую военную тактику и оперативный потенциал. Он назвал Сирию «главным трансформационным конфликтом для нынешней России и российских военных». Эксперт отметил, что конфликт «приводит к неуклонному наращиванию большого опыта и инноваций, и для российских военных это удачная война», которая стала основным источником получения практического боевого опыта. Около двух третей российских тактических воздушных судов прошло через Сирию. Старшие офицеры, штабные офицеры и рядовые солдаты получили ценные знания о войне в условиях современности и разработали новые идеи, которые могут быть использованы в будущем.

Кофман отметил, что «тактику определяют технологии», а российские тактические инновации носили очень ограниченный характер до вмешательства Москвы в сирийский конфликт. Он сравнил показатели тактической авиации в Сирии с данными времен российско–грузинского конфликта 2008 года и отметил, что они «отличаются как день и ночь». Однако, Кофман указал, что хотя Россия и продемонстрировала свою боевую мощь и огромный военный потенциал, в Сирии у нее фактически не было достойного соперника. Кроме того, перед Вооруженными силами РФ стоит множество организационных и технических проблем. Российские военные нуждаются в боеприпасах меньшего калибра, большей дальности, а также высокоточной артиллерии. Москва также должна устранить соперничество между ведомствами, чтобы способствовать их сплоченности в случае совместных боевых операций. Эти недостатки вышли на поверхность именно благодаря опыту российских военных в Сирии. Таким образом, этот конфликт стал бесценным опытом. именно в Сирии российские военные смогли сравнить свою технику и вооружение США.

Одна из областей, в которой мнение Кофмана несколько отличается от позиции Сондерса, связана со способностью Сирии получать внешнюю помощь на цели восстановления страны. Кофман высказал мысль о том, что Сирия могла бы использовать угрозу крупных потоков беженцев для получения взносов на восстановления страны от Германии и Европейского Союза.

До Сирии у России не было опыта по работе с партнерами по коалиции, что также стало серьезным испытанием, особенно с учетом разрозненного круга партнеров, с которыми работает Москва. Хамильтон отметил: «Россия уже прошла точку, когда она может продолжать говорить всем своим партнерам то, что они хотят услышать». Различные, а порой и противоречивые, цели партнеров РФ в Сирии создают проблемы, которые нелегко решить. Например, сомнительно, что Россия может поддержать иранское видение шиитского полумесяца от Тегерана до Бейрута, не спровоцировав этим конфликт с Израилем, а возможно, и с США.

Основной трудностью для России в Сирии Гамильтон формулирует следующим образом: «Как преобразовать уничтожение вашего военного противника в достижение политических целей, ради которых изначально стоило ввязываться в эту войну?». Ведь по опыту США в Ираке или Афганистане мы знаем, что нет прямой связи между военным успехом и желаемыми политическими результатами».

Автор:
The National Interest

Источник: rueconomics.ru

Вы можете оставить комментарий, или Трекбэк с вашего сайта.

Оставить комментарий

Вы должны Войти, чтобы оставить комментарий.